Сквер Муравьёвка. Кострома 1912 г.

Муравьёвка – это маленькая улица в Костроме, которая с давних лет неплохо сохранилась. Крутой спуск к Нижней Дебре до сих пор вымощен булыжником. Не брусчаткой, нет. Настоящим речным булыжником, округлым, крепким, почти вечным. Я застал и помню в Костроме две таких булыжных мостовых. Одна у нашего дома на улице Сусанина, вторая тут,
на Муравьёвке. Была и третья мостовая, но это уже на территории Ипатьевского монастыря, поэтому не в счёт.
Верхний ярус сквера в конце 50-х был асфальтирован и оформлен кустами.
Тут я в нежном кудрявом возрасте катался на трехколёсном велосипедике, собирал одуванчики, шугал воробьёв и мечтал попасть на нижний ярус сквера, куда меня, конечно, не пускали. Там тоже был асфальт, но какой-то более старый, в трещинах, заросший подорожником. Там не было лавочек, но пьяницы со всей округи стекались туда, чтобы выпить «на троих»
в тишине и безопасности с видом на Волгу.
Такой отдельный ярус для взрослых.
Весь сквер имел длину почти полкилометра. Начинался от улицы Овражной
и заканчивался булыжным спуском, над которым возвышается массивный четырехэтажный жилой дом цвета охры, который имел необъяснимое прозвище «ГУБЗЕМ». Дом построен на месте снесённой церкви Бориса и Глеба. Считалось, что именно в этом доме и вокруг обитала самая отборная костромская шпана. Дорога туда приличным детям была заказана.
Да мы как-то и не стремились.
Прямая линия дорожек сквера дважды прерывалась полукруглыми выступами – смотровыми площадками. Полукругом стояли удобные скамейки с чугунными ножками. С высоты вид на Волгу и на другой берег был широкий и завораживающий. Весной, когда цвели кусты акации, аллея обволакивалась сладким дурманом.
Тут не было киосков, ларьков, магазинов, кафе… Никогда. Ни одного.
Тут было чисто и тихо. Тут просто гуляли, читали газеты и книги, беседовали, сидели на лавочках, смотрели вдаль и иногда играли в шахматы.
Ещё на асфальте белой краской была нанесена пунктирная разметка для эстафет и бега. Время от времени в сквере устраивали легкоатлетические соревнования студенты Технологического института. Чуть дальше, в начале скверика, у них была своя маленькая волейбольная площадка.
В сквере на Муравьёвке было всегда чисто и сухо. Снег таял рано.
Листья сдувало ветром, а дождь не собирался лужами, утекая по склонам к Дебре и к Волге. Сюда приводили всех гостей города. Фотографироваться, любоваться панорамой строящегося Заволжья, ахать, и читать издалека названия проходящих по Волге кораблей. До изобретения слова «селфи» оставалось каких-то полсотни лет.
С высоты было интересно наблюдать за швартовкой «Ракет» и катеров у малых пристаней. На тёплых травяных лужайках можно было присеть, поглазеть на синее небо и на белые облака. Почему-то именно там это было особенно красиво.


Однажды, рано утром 30 мая 1976 года, я шёл (почти бежал) по Муравьёвке
к пристани, где меня ждали мои закадычные друзья и одноклассники Вовка и Димка. У каждого из нас был за плечами свой брезентовый рюкзачок (других в то время и не делали), на ногах кеды (слово «кроссовки» тогда ещё не придумали), в карманах складные ножики. Мы отправлялись
в первый в жизни самостоятельный поход. Без родителей. Без всякого надзора. Впервые. Тайком.
И я мчался по Муравьёвке навстречу приключениям и чудесной погоде
в предпоследний день мая. Послезавтра по календарю наступало ЛЕТО!
На самом деле оно наступало сейчас!
Мы взошли на маленький кораблик, который отправлялся вниз по Волге.
Переполненные восторгом от простора и самостоятельности кормили хлебом чаек, шныряли по палубе и, в конце концов, залезли в пустой
нижний пассажирский салон с круглыми иллюминаторами у самой воды.
Распахнув их, мы высунулись по пояс над бурлящей у борта водой
и в полном экстазе орали рыбакам в лодках и проносившимся мимо «Метеорам» до хрипоты и кашля: «Ура-а!!! Свобода! Мы едем в поход!»
Кораблик шёл пустым. Это был первый утренний 5-часовой рейс.
Нам некого было стесняться, и нас, как говорится, распирало.
Сошли на берег в Чернопенье. Уютная деревушка в 20 км ниже Костромы.
Долго топали, едва избежав встречи с местными деревенскими пацанами,
и остановились на крутом песчаном склоне, известном мне ещё по походам
с родителями. Я знал, куда идти. Часа полтора, насколько хватило сил и азарта, мы кувыркались на тёплом песке, бегали наперегонки по длинному склону, прыгали в холодную майскую воду, барахтались, ныряли, замёрзли, разожгли костёр, съели залпом всё, что догадались взять с собой, устали
и только потом поплелись обратно на пристань.
Кажется, что для меня это был лучший день в том далёком году.
Позже, после возвращения из армии, я ещё несколько раз приезжал на тот песчаный склон в Чернопенье. Большой откос и песчаная осыпь оказались не такими уж и высокими, дорога через деревню и по полю не такой уж длинной,
но вот путь на пристань по Муравьёвке и вниз по лестнице к пристаням навсегда сохранил печать радостного настроения, предчувствии перемен и необычных приключений.
Далеко видно со склонов этого сквера. Там красиво и летом, и зимой.
Там до сих пор малыши катаются на самокатах и велосипедах, топают ножкой на воробьёв и подрастают, глядя на Волжские дали, возможно, тоже мечтая о том, чтобы уплыть куда-то туда, за изгибы Волги.
Это так просто, ребята!